21:30 

Писанина

Натуната
Предпочитаю любовные романы, написанные женщинами, а фантастические - мужчинами.
Бывает период влюблённости в собственный текст. Потом проходит. К счастью.

Сейчас люблю свои "Цитрусы".

1. Наверное, акулы всё-таки лучше



Чёрт, чёрт, чёрт… я заметалась по узкой дорожке, оставленной автолюбителями для пешеходов, пытаясь уйти с траектории движения. Попытки были безуспешны – ни переулка, ни будки какой-нибудь, за которой можно спрятаться. А эти две… дамы двигались прямым курсом, подобно двум акулам, почуявшим истекавший кровью кусок мяса. Неужели меня заметили?! Чёрт, чёрт, чёрт!
Старшая из акул, сверкая белозубой улыбкой, что-то внушала младшей. Младшая, она же – Наташка Лукова, она же – моя лучшая подружка на протяжении десяти лет, она же – сучка крашена… Короче, куда спрятаться? Куда?!
Я присела на корточки, пытаясь не высовывать макушку и вообще не высовывать какую-либо часть тела из-за щёгольского авто, небрежно припаркованного на тротуаре. Какое счастье, что не перевелись в Москве бесстрашные и мажористые личности, бросающие свои шикарные машинки где попало.
Семейство Луковых, как будто почувствовав добычу, остановилось прямо напротив затаившей дыхания меня. Сейчас нас разделял только автомобиль. Хороший автомобильчик, блестящий, и так хорошо стоит…
– …ты видишь его? Нет, не криви губы, я спрашиваю: ты его видишь? Наталья, такое отношение нужно пресекать…
– Ну, мама! – Наташкин взвизг перекрыл голос мадам Луковой.
У моей подруги всегда был такой голос? Или визжать она начала только после того, как перестала быть моей подругой?
Я вздохнула и прикинула, долго ли смогу высидеть, утыкаясь в чёрный лакированный бок авто и не выскочить к Луковым с устрашающим криком: «Бу-у-у!» Живой мне, правда, в этом случае не уйти, от Людмилы Феликсовны, когда она на тропе войны, живым ещё никто не уходил. А я по её мнению заслуживаю не просто смерть, но смерть мучительную…
Мои невесёлые размышления прервал очередной визг:
– Мама! Ты совершенно неправильно реагируешь… Сашенька, наверное, ждёт нас в салоне.
Что-о-о? И он здесь? Я завертела головой, ожидая увидеть самое страшное. Ну, не может мне так не везти. Ведь не может, правда?
– Он безответственный и легкомысленный тип, а ты это поощряешь! И если бы не твоя мягкотелость…
– Мама!
Нет, не помню, чтобы Наташка раньше так визжала.
– Всё. Ты как хочешь, а я захожу…
Ох! Я отлепилась от пригретого бока уже родной мне машины и оглянулась. Ну конечно, только я могла так влипнуть. За моей спиной на полупрозрачной двери в бутик белым и золотым были выведены английские буковки. Просто и изящно: Wedding.
Я умудрилась застрять на пути акул, стремящихся в свадебный салон. Та-а-ак, отползать придётся в другую сторону и желательно по-пластунски.
О, нет! Нет! Нет! Я чуть не вскрикнула в полный голос – акулы вознамерились совершить обходной манёвр. То есть «обходной» – буквально: они начали обходить мой любимый мерседес, мою защиту и опору, радость мою, с противоположных сторон. Кольцо окружения должно было сомкнуться прямо на моей тушке. Помня последнюю нашу встречу, я решила, что перешагивать мадам и мамзель будут уже мой хладный труп.
Эх, лучше б я сразу им сдалась. На милость врага, так сказать. Несколько минут назад я хотя бы была не в столь унизительном положении – передвигалась вертикально, как человек, а не как пресмыкающееся.
Всё, сейчас меня засекут…
На моё недолгое счастье Луковых что-то отвлекло – наверное, Шурка всё-таки соизволил появиться – и они остановились каждая у своего бампера. Подумать только, как символично: Наташка – «бампер задний», её мамашка – передний. Эта расстановка сразу показывает, как распределены силы в Луковом семействе. Если бы не предприимчивость Феликсовны и не Наташкино желание угодить мамочке, Шурка бы… Ага, и ещё б тогда у меня во лбу звезда горела, и месяц – под косой!
Последние мои силы уходили на иронию. Дурацкие шутки, но именно они меня всегда выручают. Иначе я б не удержалась и разревелась, ну или окончательно ударилась бы в панику. Представьте только – целый год успешно избегать вот таких вот ситуаций, и так нелепо попасться! На улице! В тот момент, когда заклятая подружка собралась выбирать платье для свадьбы. Мой Шурка…
Эх, ну о чём я думаю? А о чём должна? Вот! Тикать! Срочно!
Однако расположение дамочек отрезало для меня любые пути отступления. Смыться с того места, где я сейчас находилась, можно было только назад, в свадебный салон, тем самым оттянув жаркую встречу с Луковыми минуты на две. Ведь вряд ли в этом чрезвычайно романтичном магазине меня вежливо проводят к чёрному выходу. Или рискнуть?
В этот момент дамы что-то радостно закудахтали. Точно, господин Шереметев появился, собственной персоной…
Честно, в эту минуту мне захотелось умереть. Я не могу их видеть. Чёрт, я не могу! Если от Луковых дамочек я могла получить тяжкие телесные или отрезание без наркоза всяких моих любимых частей тела, то «Луковы энд Шереметев»… Я скукожилась, в глазах потемнело, и с обреченностью камикадзе я уцепилась за ручку задней двери полюбившегося мне авто. Вот украду миллион, обязательно куплю себе такое. Или такой? Хотя миллиона, наверное, не… Пытаясь подняться на трясущиеся от ужаса ноги и встретить свой ночной кошмар лицом к лицу, я случайно надавила на ручку. Она поддалась.
Не может быть! Это же…
Наташка верещала уже совсем на ультразвуке, Шурка что-то отвечал ей вполголоса.
… это…
К голосам парочки влюблённых добавились громовые раскаты в исполнении старушки Феликсовны.
…чудо!
Под аккомпанемент мадам Луковой я, не дожидаясь больше подарков судьбы, дёрнула на себя дверцу лучшей автомашины на свете и карасиком метнулась на заднее сиденье.
Однако ж поза «карасик», если кто-то не догадывается, предполагает движение головой вперёд, а расположение рук – «по швам»… а расстояние между задними и передними креслами в мерседесе – это вам не простор «Лады-Калины»… а враги дышат мне в затылок… а по физкультуре «пятёрка» у меня всегда была натянутой… Короче, носом я проехалась по коврикам и чуть не вышибла головой противоположную дверь. Быстро, почти невероятным образом извернувшись – может, и не так уж и неправа была директриса нашей школы, ради меня выкручивая физруку руки – я захлопнула, нет, не захлопнула, а тихонько притворила за собой дверцу машины.
Уф. Боженька, если всё закончится удачно, не буду больше чертыхаться.
За пределами моего убежища буря стихала. Натали и Феликсовна скрутили господина Шереметева – жаль, что пока не в бараний рог, хотя, думаю, у него всё ещё впереди – и успешно отконвоировали его в свадебный салон: я услышала, как радостно и почти плотоядно звякнул колокольчик, призванный приветствовать будущих счастливых супругов.
Я скорчилась между сиденьями и обхватила колени. Сидеть так было неудобно, но я дам гоп-компании пять минут. Через пять минут Феликсовна и Наташка заставят бегать вокруг себя весь персонал бутика от управляющей до уборщицы. И некому будет обратить внимание, как гордая и неустрашимая Лия Бойко выползает из чужого автомобиля.
Блин, надеюсь, что хозяин чудо-машинки задержится где-нибудь дольше пяти минут. На всякий случай, я решила порепетировать:
– Ваша честь, нет, я вовсе не хотела украсть этот бортовой компьютер! Вы просто не представляете, как тяжело выковыривать его из торпеды! Эти проклятые немецкие производители совсем не думают о правах бедных простых автомобильных воришек! Нет, и пепельницу я тоже не хотела отковыривать – я за здоровый образ жиз…
Видимо, схлынувшее напряжение утащило за собой и моё внимание. А может быть, я просто увлеклась воображаемым выступлением… «Твоё чересчур богатое воображение когда-нибудь обязательно втравит тебя в богатые неприятности», – так мне говорил мой былой возлюбленный, сволочь.
В общем, я увлеклась и пропустила тот момент, когда хозяин авто запрыгнул в своего скакуна – я говорила, что у меня не к месту богатое воображение? – и дал по газам.
Машина сорвалась с места точно как в Формуле-1. Сообразила я, что происходит, секундой позже. Ещё позже до меня дошло, что странный тихий щелчок, раздавшийся у меня над ухом, означает, что водитель нажал на панели кнопку центрального замка.
Ну вот, я в ловушке, а перспектива произнести так кстати отрепетированное последнее слово подсудимого близка как никогда. Хозяин же мерседеса… Я запрокинула голову, чтобы разглядеть хотя бы что-нибудь… Чёрт чертовский!!!
Не люблю я материться, вот честно. По принципиальным соображениям. При моём весе мухи и росте «метр в прыжке», белых волосиках и невинных – два года выражение перед зеркалом в ванной отрабатывала – глазках нецензурщина выглядит как-то неубедительно.
Так вот… материться я не стала – я взвыла. Что ни говори, но десять лет дружбы с Наташкой не пропьёшь, есть в нас что-то общее, есть. Взвыла я качественно, почти так же качественно, как она несколько минут назад визжала. Мерседес вильнул и под хороший четырехэтажный мат водителя – вот у кого проблем нет с правильным русским выражением эмоций – резко затормозил. Причём затормозил, кажется, в «Газель».
Я приготовилась к неизбежному…
– Что ты тут делаешь, мать твою?
– Непонятно? Прячусь!
Господин Шереметев опять выматерился. Душевно так, и адресно. В мой, то есть, адрес.
Я уткнула нос в колени. Ничего не поделаешь.

Кисмет.

@темы: текст

URL
   

Всё ещё не Париж

главная